Глава 14

«Пирушка»

К девяти часам вечера в помещении храма уже собралась довольно приличная толпа. Эта бурлящая и беспрестанно галдящая масса на девяносто пять процентов состояла из монахов, монашек, священников и других каст, имеющих хоть каким-нибудь боком отношение к религии. Было очень интересно наблюдать, как набожные монахи и монашки разбиваются по парам, заигрывая с представителями противоположного пола.

На импровизированную сцену, устроенную на возвышении перед иконостасом, выбежал запыхавшийся отец Никон. Публика уважала этого святошу, полное имя которого было Никон Никифорович ГОПНИКОВ, по кличке DJ «Попс», за его поистине виртуозную манеру игры на церковном органе, а также другие его хорошие качества:

- доброту;

- щедрость;

- сексуальность;

- неутомимость;

- невосприимчивость или иммунитет почти ко всем венерическим заболеваниям;

- красивую причёску;

- белые зубы;

- отличный синий «Porsсhe»;

- дом в одном из престижных районов «Нью-Хренера».

Он постучал по установленному микрофону и взглянул на толпу.

- Сегодня! – начал «Попс» набожно, - Мы собрались в этой обители Господа для вознесения мольбы…

Продолжить ему не дали полетевшие из толпы на сцену помидоры и огрызки от огурцов и яблок., а также несколько просроченных творожных сырков, один из которых шлёпнулся ему прямо на лицо.

- Что ты лепишь!? – донеслось из толпы, - Я веселиться пришёл или нытьё слушать?! Вот придурок…

- Парень дело говорит!! – поддержало его мнение ещё несколько человек, - Кончай чушь нести! Где веселье, «Попс»?!

- Ах, да! Извините! – смутился Никон и, набрав в грудь побольше воздуха, продолжил:

- Дамы и господа! Вечеринка в честь принятия сана епископа одним очень известным и уважаемым священником нашего храма, Самуилом Израилевичем Шварцем, начинается!!!

В ответ на его слова раздался дружный рёв толпы, явно одобрительный, хотя, прислушавшись повнимательнее, можно было услышать возгласы типа:

- Чтоб он сдох!

- ЛОХ!

- Да он же калич!!!

Никон-«Попс» дождался, пока рёв немного угаснет и, чуть не сорвав голос, бешено заорал:

- Танцуют все!!!

Он включил светомузыку и нажал наконец первые клавиши органа со словами:

- Давай, ребята!!

По залу прокатился вопль кайфующей толпы и началось веселье. Присутствующих колбасило до такой степени, что некоторых приходилось откачивать… Никон жарил по клавишам во всю прыть и музыка, издаваемая трубами органа, приводила в экстаз всё живое в храме.

В самый, как казалось собравшимся, разгар дискотеки двери храма распахнулись и в помещение твёрдым шагом епископа вошёл сам виновник торжества – Самуил Израилевич Шварц. Все обернулись в его сторону. Музыка притихла. Установилась грозная, гнетущая, неопределённая тишина. Самуил прошёл в центр храма. Толпа перед ним уважительно расступилась. Лишь откуда-то издалека донёсся вопль:

- Стрелять таких надо!!! – но все сделали вид, что ничего не слышали.

Самуил остановился, с хрустом повёл шеей в сторону и, поправив сползшую на лоб бандану ( - Клёвые берцы! – раздался между тем вопль из толпы), заорал, снимая кожаный плащ:

- Ну что, слабаки? Оторвёмся по-взрослому!!! А?!!

- Да!!! – заорала обезумевшая толпа.

- Эй! DJ «Попс»! – обратился новоиспечённый епископ в сторону «сцены»: - Давай!!!

Зазвучала музыка, и собравшиеся поняли, что они серьёзно ошиблись, полагая что епископ Самуил появился в разгар веселья. Настоящее веселье только-только начинало набирать обороты и обещало, судя по всему, превратиться в нечто грандиозное. Самуил, с трудом протолкавшись к Никону через беснующуюся и колбасящуюся толпу, взобрался на сцену.

- Здорово, чёрт галимый! – приветливо гаркнул в самое ухо епископа Никон, так как иначе его просто не было бы слышно.

- Привет, бакланище! – аналогичным способом поприветствовал друга Самуил.

- Чего один, где братан? – недоумённо продолжал общение «Попс», не знающий о преждевременной кончине Авраама.

- Брат? Ну, понимаешь… Его того… Немного… Ну в общем закопали… - произнёс Самуил.

- Сочувствую! – дико проорал Никон, совсем не похожий на сочувствующего человека. Немного помолчали, вслушиваясь в музыку.

- Ритма маловато! – профессионально заметил Шварц, уловив некоторую странность в музыке, если то, что творил Никон с органом можно было назвать музыкой.

- Как знал, что ты заметишь! Как знал! – чуть не сорвав голос гаркнул Никон и сделал знак стоящим неподалёку охранникам.

- Это капец! – пронеслось в голове у Самуила.

- Сюрприз!!! – хором заорали охранники, и прожекторы осветили угол, в котором до этого времени, никем не замеченный, сидел «Счастливчик» (так прозвали чудом уцелевшего близнеца, который как-то умудрился спастись от озверевшего Ибрагима), ноги которого ещё не срослись, но руки работали вполне исправно, а это очень немаловажная деталь, если учесть то, что сидел он за ударной установкой.

Пока «Счастливчик» и «Попс» задавали жару в неоновом свете храма, Самуил увидел, что это не единственный сюрприз сегодняшнего вечера. Из-за штор, на переднюю часть сцены на платформе выехали три, обхватившие шесты, монахини… Никон придвинул к себе микрофон и, хлопнув в ладони, проорал:

- А теперь… Стриптиз!!!

- Д-д-да-а-а!!! – заорала вошедшая уже в транс толпа, - Ур-р-ра-а!!!

И монашки (подумать только – МОНАШКИ!!!) начали медленно но верно обнажать свои совсем не по-монашески шикарные тела, ритмично двигаясь в такт музыке, наплывавшей, казалось, со всех сторон.

- Класс! – одобрил эту божественно-шикарную шалость епископ Самуил и, почувствовав нужду, отправился облегчиться в, благо находящийся неподалёку, туалет. Он конечно мог по старой доброй привычке слить на икону, но, стыдно признаться, стеснялся. Ведь он не знал, как отреагирует на эту проделку религиозная челядь, собравшаяся в храме.

Но всё же, как Самуил не боялся, на икону Девы Марии ему всё же пришлось оправиться под покровительственные крики толпы. Так как туалет оказался занят юной, но уже чрезвычайно сексапильной монашкой и не менее юным отроком, которые, как можно догадаться, занимались отнюдь не чтением избранных глав святого писания. Причём, если судить по доносившимся из-за двери громким постанываниям, они занимались этим совсем не по-детски… Самуил не стал прерывать их мягко говоря небогоугодное занятие, и, немного полюбовавшись видами, открывающимися через замочную скважину, вышел.

Уже возвращаясь назад по мрачному, воняющему нечистотами коридору, направляясь в гущу толпящихся недоделков, Самуил внезапно споткнулся о лежащее поперёк прохода синее тело, в руке которого торчал грязный шприц с остатками до боли знакомой Самуилу мутной жижи. Он сильно пнул синюшнее тело ногой и грязно выругался. Но тело вопреки ожиданиям Шварца зашевелилось (!!!) и издало какие-то непонятные звуки(!!!). Епископ просто обомлел. Но, немного погодя, нашёл в себе силы заметить:

- Сходил бы ты, браток, в медпункт, а то малость на покойничка смахиваешь…

- Не дожжёшся! – вполне внятно, но с трудом выговорил «синий» и обрубился.

- Ну, как знаешь! – сказал Самуил и вышел в зал, где поистине царило веселье. Колбасились все без исключения, даже иконы, казалось, смотрелись как-то по-особому. Самуил с ужасом словил себя на мысли, что он даже уже не хочет их сжечь. Всё вокруг захлёстывало веселье и эмоции. Из бушующей толпы то и дело доносились вопли:

- Я тащусь!

- Да-а!

- Давай! Давай!

- Ещё-ё!!!

Эти вопли напомнили епископу звуки, которые он совсем недавно слышал в сортире.

«Веселье идёт полным ходом! - подумал Самуил – Такого я не видел даже в те времена, когда подрабатывал в мусульманской мечети…»

- О-о! Д-д-да-а! – томно донеслось тем временем из толпы, и на сцену полетели кружевные женские трусики. Присмотревшись как следует, он заметил опытным глазом, что этих самых трусиков на сцене скопилось уже около двух-трёх десятков. С удивлением он обнаружил и несколько пар мужских «семейников».

- Не слабо! – выдохнул епископ и, взглянув вниз, рявкнул, уже не в первый раз: - Лежать, малыш!!!

Он начал пробираться наружу через толпу разгорячённых потных тел. По дороге он столкнулся с одной из недавно танцевавших стриптиз монашек, которая расхаживала по храму. Из одежды на ней не было абсолютно ничего, если не считать подноса с выпивкой, которой естественно являлась водка. Но помост с шестами отнюдь не оказался пустым, на него то и дело взбирались самые отважные и развратные монашки из числа танцующих и устраивали стриптиз снова. Хотя нет. Назвать то, что они вытворяли рядом с шестами стриптизом было бы слишком просто. Это был настоящий разврат. Самуил уже догадывался, что скоро за ними полезут и разгорячённые монахи…

Епископ Самуил пробивался через толпу и думал: «Веселятся, радуются… Сразу видно – ещё не знают, что случилось…»

Он вышел никем не замеченный (всем было уже не до него) и медленно поплёлся домой, оставляя всё большее и большее расстояние между собой и веселящимися людьми, не знающими, что три часа назад их храм был проигран… проигран в карты.

«Я ведь не знал, что так получится! - пытался мысленно оправдаться Самуил, - Действительно не знал!».

Он рад бы был повернуть время назад, но было уже поздно. Он вспоминал, как недавно, поговорив с экс-епископом о своём новом назначении имел глупость ляпнуть:

- А не перекинуться ли нам в картишки?!

- Ясно как день! Играем! – ответил «бывший» с готовностью. И Самуил продув за какой-нибудь час всю свою наличку, поставил на кон храм. «Экс-епископа можно понять! – размышлял Сёма, - Надо же ему каким-то образом обеспечить свою старость…»

Конечно этот проигрыш не сильно ударил по бюджету Шварца ведь, будучи новым епископом, он теперь владел не менее чем шестью подобными заведениями, но всё же этот храм был ему особенно дорог. Дорог как память. Ведь именно в этих стенах он встретил своего лучшего теперь друга – Папу Римского, в этих стенах совершил свою первую службу. Именно в этом храме он понял главное:

Бога – нет!

Размышляя об этом, он – епископ Самуил I, шёл в направлении своего коттеджа. Ему нужно было как следует отдохнуть, ведь утром его ждала работа. Работа епископа. А это налагало на него какую-никакую, но всё-таки ответственность. Он добрался до дома далеко за полночь и с тяжёлым сердцем лёг в постель. Он очень долго не мог уснуть… кусали клопы.

Главы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16