Глава 7.
«Долг»
Самуил открыл глаза и, судорожно схватившись за одеяло, не отпускал его ещё очень долго. Он около часа приходил в себя, лёжа на почему-то мокрой и воняющей подозрительным запахом кровати. Он словил себя на мысли, что не слышал этого запаха с тех давних, можно сказать – древних времён, когда ему было лет пять, шесть.
- Обосцался! – наконец тупо констатировал он.
«И не только…» - отозвался внутренний голос.
Встав с загаженной кровати, он бросил взгляд на часы с электронным календарём, которые висели на противоположной стене и напоминали гроб. Часы показывали восемь часов утра..
- Ни хрена себе! – воскликнул поражённый Самуил – Суббота! – и, почесав ноющее тело, добавил:
- Брехня!!
Но дата оказалась верной, что немного шокировало Самуила и показалось ему малость странным, так как нюхал «Момент» и ложился спать он в четверг…
Поняв, что до сих пор находится в рясе и с бородой, он отправился в ванную. Подойдя к зеркалу и сделав над собой нечеловеческое усилие, Шварц взглянул на своё опухшее и отёкшее отражение.
- Д-да-а.. – протянул он и, побыстрее отвернувшись от зеркала, которое явно было не в лучшем виде, присел на край огромной «джакузи» (естественно, являющейся подарком прихожан).
«Устал я, - думал поп, мрачно отклеивая свою бороду, - Разная хрень мерещится во сне, …или не во сне?..»
- Сон. Ясное дело – сон! – убеждённо сказал зеркалу Шварц после некоторых раздумий, - Ведь такое нечеловеческое счастье может привалить исключительно во сне… - и он загрустил, с ужасом осознав, что ненавистная тёща всё ещё жива, и что особенно огорчало – здорова.
Ход его размышлений прервал звонок в бронированную дверь. Самуил быстро снял с себя замызганные, а местами и откровенно засранные шмотки, и, одев халат, пошёл вниз.
За дверью стоял сосед, у которого Шварц ещё три с половиной года назад одалживал пять с половиной тысяч «зелёных», так, на карманные расходы.
- Чё припёрся? – вежливо вопросил Самуил, сделав недоумённое выражение лица.
- Да я вот тут… гм… того… ну… В прошлый раз вы сказали, что, как это… ах да… обещанного три года ждут. Так это… в смысле… уже вроде как и четвёртый пошёл. А я это… ну в общем – долг платежом зелен…
- А! Так ты причапал за «капустой»? – догадался поп.
- Да! – радостно воскликнул гость, потерявший было последнюю надежду на получение своих кровно заработанных денег.
- Грешно, грешно – протянул хмурый Самуил, коварно улыбаясь.
- Поч-чему же г-грешно?! – недоумённо уставился на служителя Господнего сосед.
- Я говорю, не по-Божески как-то – уже громче сказал священник.
- Как это, не по-Божески! – возмутился сосед.
- Да так:
«… И если взаймы даёте тем, от которых надеетесь получить обратно,
какая вам за то благодарность? Ибо и грешники дают взаймы грешникам,
чтобы получить обратно столько же…»,† - Между прочим от Луки гл.6 стих 34, - удовлетворённо произнёс поп, чеша… нос, пусть будет нос.
- Но как же так? Я ведь помог вам, когда вы нуждались!!! Я ведь сделал вам добро!! – всхлипывая и хныча, проикал сосед.
- Добро? Ха!
«… И если делаете добро тем, которые делают вам добро,
какая вам за то благодарность? Ибо и грешники то же делают».†
- Что?! – срывающимся голосом пропищал сосед.
- От того же Луки, только стих тридцать третий, нагло глядя в упор на страдающего соседа и чеша ну совсем уже не нос, пробасил поп.
Да вы!.. Как вы вообще!.. и.. что же это такое?! – выкрикивал между тем сосед, рыдая как девчонка.
- «…Блаженны плачущие, ибо они утешаются»…† - с издёвкой сказал Самуил, добив тем самым соседа окончательно (тот сполз вниз и начал грызть ступеньки), и громко захлопнул дверь, автоматически отметив: - от Матфея, глава пятая, стих четвёртый, - и рассмеялся, вспомнив Батю Римского и его прощальный совет.
Забравшись на засранную кухню, Самуил открыл холодильник и извлёк из его утробы первую попавшуюся хрень. Этой хренью оказался патиссон. Самуил сел на шатающуюся от его, мягко говоря, нешуточной массы табуретку и, отгрызя сочный ломоть, начал медленно, с хрустом, жевать…
Оставив о патиссоне лишь воспоминания, он отправился в зал, где находилась, пожалуй, единственная вещь в его квартирке, к которой не имели отношения никакие прихожане. Это был телевизор, который Самуил выменял, ещё совсем недавно, на три канистры святой воды у какого-то молодого человека. « Не понимаю! – удивлялся до сих пор отец Шварц – На какой хрен этому обалдую понадобилось столько этой святой жижи. Может машину он ей моет?»
Что характерно – Самуил Израилевич отдал эти три канистры со святой водой совершенно без сожаления, ведь чего-чего, а этого добра у него было навалом.
Главы: 1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16